Мой милый племянник, я наконец сдался.

Я едва спал в ту ночь, осознавая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. В последующие дни я изо всех сил пытался объяснить и оправдать то, что произошло. Я искал мотивы во всех аспектах человеческого поведения в попытке облегчить стыд и сожаление, которые одолевали меня. Я пришел к выводу, что решающим фактором был тот факт, что у меня никогда не было половых отношений вне брака и поэтому я был совершенно неопытным. Мой муж был единственным мужчиной, с которым я занималась сексом за 43 года моей жизни, и это, несомненно, бессознательно питало во мне любопытство, о котором я не знала, но чьи порывы оказались неконтролируемыми. Она справлялась с этим очень неудобно. Худшее для меня было то, что мне пришлось хранить секрет. Невозможность поговорить с кем-либо, рассказать о случившемся, поделиться секретом, сделала меня единственным человеком, которому было поручено нести бремя случившегося. Призрак был просто моим... Это только мне показалось. Но спустя четыре или пять дней, поздно вечером, я собирался покинуть офис, когда секретарь объявила о бесплатном телефонном звонке. Я разрешил звонок, она перевела его в мой офис, и когда я поднял трубку, я узнал голос. Это был он. Винниций, мой племянник: Тётя София, простите, что звоню, чтобы забрать, но я хотела узнать, как вы, и я не хотела звонить из дома. - Всё в порядке, Винниций... спасибо за заботу... я в порядке... несмотря на все, я в порядке... Я хотела спросить, не хочешь ли ты остаться в офисе немного дольше, и я хотела зайти и поговорить с тобой о том, что произошло, и я тоже не чувствую себя хорошо из-за этого, и я думаю, что ты ранил ее, и я думаю, что я ранил тебя. - Лучше не трогать его больше, Виниций. То, что произошло между нами, как бы безумно это ни было, не может быть изменено.... Это уже сделано. Давайте забудем об этом и продолжим жить нормально, как мы всегда делаем. Я просто прошу вас никогда не комментировать это с кем-либо. Вы умны и вы знаете, что для меня было бы позором, если бы Мариза (его мать) или Хорхе (мой муж) узнали, что мы сделали. Поэтому я повторяю то, что я сказал вам в тот день: - Если это хорошо для тебя, как ты сама сказала в тот день, спаси меня... это единственное, о чем я могу тебя попросить, после всего, что случилось, спаси меня. - Я знаю, тётя... ты не должна волноваться об этом. меньшее, что я могу сделать, чтобы показать, как много все это значило для меня, это сохранить это в секрете и не скомпрометировать тебя. не волнуйся, тётя... никто ничего не узнает из моего рта. я все это сохраню для себя... для леди, для дяди Хорхе, для Мирель (моей дочери), которую я тоже очень люблю. я знаю, что это будет означать, если они узнают. и для матери, тоже... она бы сошла с ума, если бы узнала. Услышав эти слова, я почувствовал облегчение. Я почувствовала его искренность и его заверение, что все останется между нами и что последствия этого эпизода будут не более чем моим стыдом и сожалением. - Я тебе доверяю. - Ты можешь мне доверять, тётя София... я не хочу причинить тебе боль... леди знает, что... леди знает, что ты мне очень нравишься... на самом деле, все, что произошло, было потому, что ты мне нравишься... ты мне нравишься как человек... ты мне нравишься как тётя... и ты мне нравишься как женщина... поэтому я хотел, чтобы ты кое-что приняла... чтобы увидеть, как сильно я тебя люблю и уважаю... - Отпусти это, Винниций... тебе ничего не нужно... все, что я хочу, чтобы ты сделал, это поставить камень на него... - Тетя, я просто хочу дать тебе кое-что. - Что такое, Винниций? - Если я скажу потерять ценность... подожди меня там, я иду... я рядом с офисом... я буду там через десять минут. Было уже 6:30 вечера, секретарь, которая в середине разговора попросила разрешения уйти, уже отступила, и я в итоге согласился: - Да, но это ненадолго. Менее чем через десять минут зазвонил интерком... Это был он.... Я открыл дверь под собой.... Затем свет постучал в дверь кабинета.... Когда я открыл его, я не мог сдержать своего удивления и изумления.... На нем был огромный букет красных роз, ровно дюжина, которую я мог увидеть позже. На открытке было написано то, что я не понимал в то время: "Трем самым красивым женщинам в моей жизни, с любовью, от Винниция". Признаюсь, я была в замешательстве, не знала, что сказать, куда положить цветы... Я поблагодарил его, немного неловко, и дал ему несколько комплиментов на его манеры. Он сказал, что, несмотря на все случившееся, мне не казалось, что все так серьезно, потому что он с уважением и пониманием относился к моему статусу тети и замужней женщины. Я также сказала ему, что мне стало легче, что он держал все в секрете и что, к счастью, эта очень серьезная ошибка, которую я совершила, была с человеком хорошего характера, который не воспользовался бы моей ситуацией. Ну, Винниций, я рад видеть, что, несмотря на ошибку, которую я совершил, позволив всему этому случиться, это не имело серьезных последствий, и я обязан это тебе, который понимал, какой вред я нанесу себе, если кто-то узнает. - Как я сказала тебе по телефону, тётя, меньшее, что я могу и должен сделать, это уважать твою личную жизнь. Я осознаю, что это все моя вина, что ты вложилась в подростковую фантазию, что я должна была быть зрелой и не позволить вещам разворачиваться так, как они это сделали. В предыдущей части этого рассказа я уже упоминал, что, несмотря на молодость, Виниций был зрелым и очень умным. Опять же, он сказал что-то, что поразило меня на культурном уровне: Я понимаю, что вы имеете в виду, тётя, но в то время, соблазн, эротизм момента, было трудно контролировать мои инстинкты. Удивительно, как судьба ждет возможности проложить свой собственный путь. Разговор подходил к концу, когда я сделал комментарий, пытаясь оправдать свою ошибку, что изменило ход событий: - Это единственный аргумент, который у меня есть, чтобы смягчить мою вину, Винниций. привлекательность эротики, соблазна, секса, наконец, в те моменты чувственности. секс - это очень сильная вещь, иногда дезориентирующая. невозможно отрицать, что даже будучи совершенно предосудительным поведением для замужней женщины, эта ситуация, эти ласки, этот запретный и быстрый контакт, смогли заставить меня почувствовать огромное удовольствие, познать интенсивное удовольствие. с моральной точки зрения это было ужасно для меня, Винниций... но глядя на сексуальную сторону, это было чрезвычайно приятно. - У тебя есть вкус к "Я хочу больше", тётя? - Я не знаю, что сказать, Винниций... - Тетя... если для леди, у которой есть барьер родства, брака, моего дяди, моей кузины, все еще есть этот вкус "Я хочу больше" ... представьте со мной, что происходит ... представьте, как я чувствую эту ситуацию. Я хочу услышать твою версию. Его ответ был ясен и объективен: - Для меня, тетя София, есть только эрекция... я не настаиваю на восхождении с тобой, потому что я не хочу ничего заставлять, но мое желание было, чтобы сейчас повторить все, что мы сделали в тот день, внутри машины. В тот момент я увидел в его глазах тот же блеск, с которым он смотрел на меня в машине, когда он услышал от меня непристойные слова, которые он попросил меня сказать. Ты понимаешь, почему я написал на открытке, что эти розы для трех самых красивых женщин в моей жизни? - Возможно, ты понял, Винниций... но скажи мне, что это значит. - Это значит, что кроме тети, которую я уважаю и люблю, внутри тебя есть еще два человека, тетя София. Единственный человек, который существует во мне, это 43-летняя женщина, на 26 лет старше тебя, твоя тетя... которая никогда не могла допустить того, что случилось. В дополнение к моей тете, которая всегда относилась ко мне с любовью, есть подруга и любовница, и это то, что я чувствую к тебе, моя тетя, моя подруга, моя любовница. Я молчал, не зная, что сказать, а он продолжал: Моя тетя - 43-летняя женщина, на 26 лет старше меня, замужем, которая всегда вела себя как леди, запрещенная моим желаниям... но кроме нее есть еще двое... одна из которых вела себя как подросток и согласилась сесть в машину со мной, как девушка и ее парень... девушка, которая заставила мою тетушку превратиться в мою девушку и исполнить фантазии, которые у меня всегда были. Я слушал, впечатленный тем, как он говорил... А другая, тётя... другая лучше всех... это моя любовница... зрелая женщина, которая забыла своего мужа и племянника и отдала мне лучшее из себя... шлюху внутри себя. Эти слова пробудили во мне те же чувства, что и в ту ночь, когда мы остались в машине. - Виниций... когда это закончится? - Для меня, тётя София, это не остановится. Что за безумие, сын мой. Чувствуя, что у меня не хватит сил избежать этого, он подошел, обнял меня... Её губы нежно коснулись моих губ... Его язык проник в мой рот, коснулся моих и его рук, как если бы я была снисходительной, подняла платье и крепко держала мои ягодицы. Он быстро опустил мои трусики и прикоснулся, поглаживая мою вульву и анус. Нежно массируя моё влагалище, она спросила: Хочешь, чтобы я погладил тебя по щеке? - Да, Винниций, я хочу, чтобы это было вкусно, очень вкусно. Вставив руку в его бермуду, я схватил его пенис, который, как в ту ночь в машине, был жёстким, горячим и пульсирующим. Я инстинктивно держала его и делала то же движение вперед-назад, как будто мастурбировала его. Он выпустил краткий стон удовольствия, и стремясь возбудить эротику в данный момент, между ироничным и чувственным говорил: А мой член, тётя, ты тоже хочешь мой твердый член? Было слишком поздно вернуться. - Да, Винниций, я тоже хочу... - Ты хочешь сосать мой член, тётя? - Хочешь сосать мой член? На мое молчание он настаивал: - Скажи мне, тётя... скажи мне, зачем тебе мой член... скажи мне, что ты собираешься делать с моим членом... скажи мне, тётя... я хочу услышать от тебя, как ты собираешься использовать мой член... Мне казалось, что я сошла с ума. Разве не я мог сказать ему: Я хочу отсосать твой член, я хочу отсосать твой член, я хочу отсосать твой член, я хочу отсосать твой член, я хочу отсосать твой член, я хочу отсосать твой член, - На дне чего, тётя? Я хочу, чтобы он был внутри меня... трахнул меня, как в прошлый раз... трахнул меня, Винниций... трахнул мою тётушку... трахнул мою маленькую собачку... давай... поторопись... трахнул всё... я хочу, чтобы весь этот жезл был внутри меня... я хочу, чтобы этот член был в моем кармане... сильный... Винниций... сильный, маленький пёс тётушки... Сначала я хочу подарить тебе подарок, который, возможно, ты никогда не заслуживал. Немного нервничав, он снял с меня платье и трусики, оставив только рубашку и пиджак. Он заставил меня сесть за стол... Я легла с ногами на его плечах, и я получила самое впечатляющее прикосновение в моей жизни: его грубым, влажным языком он начал лизать внутреннюю часть моих бедер, и, приближаясь все ближе и ближе к моему влагалищу, он вызвал у меня галлюцинаторное ощущение удовольствия. Его руки просто разделили мои ноги. Только его язык и дыхание заставили меня бредить и желать, чтобы они скоро прибыли в мою киску. Винниций, это слишком. Не отрывая лицо от моих ног, она спросила: - Чего ты хочешь? Положи свой язык на нее. - В ком, тётя... Он пытался сломать все мои барьеры. И я хотел увидеть их перевернутыми: - В мой карман, Винниций... вложи свой язык в мой карман... соси мой карман, соси карман своей тети, моя маленькая собачка... Когда он прикоснулся к моим вагинальным губам своим языком, я почувствовала, что последняя капля морали и самоуважения покидает меня. Начав движение, которое сопровождало его лизание, я также прошел и произнес ругательства и сделал непристойные просьбы, которые формализовали всю нашу либидо и развращенность... - Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа Он оставался несколько минут, давая мне самые захватывающие ласки, которые я когда-либо получал. Её язык пробежал по моим бедрам, по моей ягодице, и стал более агрессивно липким, когда медленно прошел через мои вагинальные губы. Меня очень возбуждали поцелуи и лизания с небольшими стонами и похотливыми словами. Но дело было не только в прикосновении... Сцена, в которой мы были, также внушала мне огромное физическое удовольствие. Это был пик вседозволенности. Видеть себя там, в моем собственном офисе, голым от талии вниз, лежащим на моем столе, с раздвинутыми ногами, с ее лицом между моими бедрами, вызвало у меня галлюцинаторное ощущение похоти. Я был полностью ошеломлен эротикой этого момента. Любопытствуя, я встал, прислонился к локтям и чуть не сел за стол, чтобы посмотреть его выступление. Все это время он пялился на меня. Её язык безумно коснулся моего клитора, а её глаза послали мне искры удовлетворения. Внезапно он отвернулся от меня и снял с себя бермуду, которую надел, показывая свой член, который каждый раз, когда я его видел или трогал, был жёстким, красным, горячим и пульсирующим. Не отрывая от меня глаз, он начал ласкать себя привычным движением мастурбации. Между руками его член казался еще более объемным. Волнистые, скачущие вены проливали все свое возбуждение, а железа, красная и блестящая, предлагала себя мужской, мужественной, как объект проникновения и похоти. Этот гротескный образ эректированного пениса разрушил все мои барьеры; я слишком сильно хотел, чтобы эта мачта была внутри меня... - Виниций... давай... давай поторопимся... уже ночь, мне надо идти... Я хочу кое-что сделать, чтобы узнать, нравится ли тебе. - Конечно, мне понравится, дорогая... все, что ты делаешь, твоя тетя любит. Я не знал, что вот-вот испытаю самое безумное чувство в моей жизни. Уложив меня снова на стол, он нежно открыл мои ноги и возобновил ласки <unk> поцелуи и облизывания <unk> на моих бедрах, на моем влагалище и, когда я меньше всего ожидал, перетаскивая вязкость его слюны, смешанной с моей влагалищной жидкостью, прикоснувшись языком к моему анусу и, казалось, целуя рот, сосал анальный отверстие, смазывая его слюнным секретом и, как если бы он хотел проникнуть в него языком, взбивал его по всему кольцу. Несколько минут он продолжал свой неизвестный способ сводить меня с ума. Я потерял контроль. Я никогда раньше не испытывала такого ощущения удовольствия, как волна, захватывающая мое тело. Поток захватил мои внутренности, и через несколько мгновений я захотела, чтобы меня проникли. Только инвазия пениса могла успокоить мое крайнее возбуждение... - Давай, Винниций, я больше не могу. - Я знал, что тебе понравится, сучка. Изменение в его манере говорить взволновало меня еще больше. Как тебе может не понравиться, ублюдок, это самая вкусная, безумная вещь, которую я когда-либо пробовал. - Тогда позвольте мне сделать немного больше... позвольте мне сосать немного больше этой киски... облизать эту задницу, подушки... снова... - Винниций... поторопись, любовь моя... твоя тетя сходит с ума от желания... поторопись... мы не можем остаться долго... уже поздно... поторопись, сделай это для меня приятным... поторопись... - Тогда спроси так, как я представлял, когда еще не съел тебя... Я почти спросил, как это было, но я хорошо помню... Я никогда не забывал эту фразу с того дня, когда впервые произнес ее в машине: Нахуй меня, собачка моей тети. Его глаза сверкали. Притягивая меня ближе к краю стола, он держал своего члена, все еще делая движение назад и вперед мастурбации, указал на него в мою сторону и после нежно втирая его против моего клитора, с решительным и твердым толчком, проник меня сразу до конца. Растягивая свою вагину, разрывая свои внутренности, я чувствовала, что горячая, твердая палка, целиком, внутри меня. Я не мог сдержать свое либидо. Я начала двигаться и разговаривать, как проститутка, полностью одержимая эротикой момента: - Виниций... вот так... вот так... сильнее... сильнее... безумие... безумие... заставляет меня... заставляет меня чувствовать все это внутри... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... безумие... Теперь ты шлюха... теперь ты моя маленькая подружка, которая хочет подняться... которая хочет, чтобы ее трахнули... так ли это? Я не знаю, схожу ли я с ума, сынок, но это то, что я хочу... я хочу трахаться... я хочу трахаться... вот так... глубоко... сильно... как хорошо... как хорошо подниматься... трахни меня... трахни меня еще... И я начал выходить из строя и говорить без остановки. Говорить непристойные вещи, ругаться, вещи, которые я никогда не представлял. Я никогда не думал, что смогу освободиться таким образом. - Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа Тетя, ты дошла до сути, ты придурок, ты придурок, ты сука. - Для тебя, Виниций... ну шлюха для тебя... ну бродяга для тебя... Если бы я знал, что ты такая шлюха, я бы искал тебя раньше... мы могли бы быть вместе давным-давно... отныне это всегда будет так... много шлюх между нами... С тех пор ничто не могло остановить эту похоть. Несмотря на то, что я знал, что минуты проходят, а ночь наступает, я не мог избавиться от этой вечеринки секса и удовольствия. Он догадался... Я приняла свой статус развратницы, шлюхи. Я сознательно наслаждался этим либидо. Хотеть, желать всего этого, интенсивно вибрировать этой наивностью. Полностью ошеломленный, одержимый и вовлеченный, я присоединился к игре жестов и слов, которые составили то, что он затем повторил: - Какой гребаный подъем, тётя... какого хуя... двигайся... двигайся, чтобы я мог все вставить... засунуть свой член в этот маленький... давай, тётя... двигайся... двигайся, сука, сука... - Иди, Виниций... теперь я хочу... теперь я хочу твоего члена... твоего члена... я хочу трахаться... я хочу подниматься... я хочу чувствовать твою грудь внизу моей киски... я хочу быть твоей шлюхой... твоей шлюшкой... твоей маленькой шлюшкой тетей... Какая сучка, какая горячая тетя... горячая, горячая... - Это вкусно и жевательно. - Я собираюсь трахнуть тебя так сильно... - Нахуй, нахуй, нахуй... Пока мы разговаривали, в невероятном движении его пенис почти насильственно выходил и выходил из моего влагалища, полностью промытый вагинальной смазкой. При каждом ударе мой стон осудил почти насмешки. Веселье, которое не затянется. Внезапно, огромная жара захватила мое тело, и моими ногами я притащил его к себе и говорил, задыхаясь: Я больше не могу, я хочу повеселиться. Увеличивая силу и скорость ударов, его мачта изнасиловала мои кишки и освобождала поток радости и удовольствия. Я наслаждалась этим долгое время, мой оргазм смешался с его спермой и образовался поток, который заливал мои ноги. Этот запах секса усилил наш животный инстинкт. После того, как мы хорошо посмеялись, он развернул свой пенис от меня, полностью загипнотизированный нашим удовольствием, и в жест извращенности и бесстыдности, предложил его мне. Тетя София, соси это... соси последний кусочек траха, который у тебя остался... облизывай мою траху, смешанную с твоей... пьянка, тётя... пьянка, шлюха, шлюха... Этот оральный, это дало мне чувство удовольствия и отвращения. Мне отвратительно, потому что я никогда не представляла, что могу засунуть в рот и сосать пенис, пропитанный спермой, удовольствием и потом. Удовольствие, потому что этот жест означал мою полную отдачу удовольствиям секса. То, что до этого дня было обреченным промахом, стало тупиком. Я стал любовником собственного племянника, как показали последующие встречи. Продолжение